подстрочный перевод древних перевдов нового завета

[мипо]

писание не видели в глаза свои, а достойны называться детьми Божиими.

Я о таких -НЕ слышал: ни от И.Христа, ни от Апостолов! ...

Ну, а человеческой болтовне -Апостол И.Христа НЕ рекомендует верить:

"Бог верен, а всякий человек -лжив!" (Рим.,3:4)

[Vardan]

Брат Матвей Ярош любезно согласился поделиться своим трудом для нашего сайта и форума,

и теперь они доступны также по ссылке >> Древние Переводы

Большое спасибо

[Rassvet]

Стих Матфея 11:12, или Лук.16:16, изначально был обращён к поколению Христа, людям, жившим по закону и привычкам старого порядка, которым предлагалось радикально изменить своё мышление и жизнь. Царство Небесное не давалось автоматически, как наследство или по внешним правилам, а требовало решительного внутреннего прорыва, когда человек, отрываясь от старого образа жизни и привычек, доверялся Христу и принимал дар Божий. Греческое слово βιάζομαι(биацэтай), употреблённое здесь, описывает этот резкий, настойчивый шаг, когда вера становится силой, которая подхватывает человека и переносит его в новое состояние, не как заслуга или усилие человеческое, а как готовность радикально отпустить прежнее и вступить в жизнь Царства. Этот принцип остаётся актуальным и для нас сегодня, когда, чтобы жить новой жизнью во Христе, нужно преодолеть старые схемы мышления и привычки, довериться верой и позволить дару Божьему вести себя в новую реальность.

1. βιάζεται (биацэтай)(Матфея 11:12) — «врывается» (Царство, приходящее с напором)
В форме βιάζεται Царство Небесное описано как действующее с напором, то есть оно «врывается» в человеческую жизнь. Человек здесь не инициатор, не тот, кто пробивается или «добавляет усилия», а тот, кто встречает Царство, которое приходит активно и решительно, разрушая старые рамки мышления и старый образ жизни
2. βιάζων (биазон)(Лука 16:16) — «тот, кто осуществляет вторжение в царство, напористо схватывает» (человек, реагирующий решительно верой)
Человеческая часть — это реакция: тот, кто βιάζων, решительно схватывает Царство верой. А сама идея «врывается» показывает, что Царство действует, а не просто ожидает, пока человек что-то сделает.

1. Матфея 11:12
τὰς ἡμέρας δὲ Ἰωάννου τοῦ Βαπτιστοῦ ἀπὸ τότε ἡ βασιλεία τῶν οὐρανῶν βιάζεται, καὶ βιασταὶ ἁρπάζουσιν αὐτήν
транскрипция: тас имэрас дэ Иоанну ту вaptistу апо тоте hē басилея тон оуранон биАцэтай, кай биАстай харпазусин аутэн
2. Лука 16:16
ἀπὸ δὲ τότε ἡ βασιλεία τοῦ θεοῦ εὐαγγελίζεται καὶ πᾶς ὁ βιάζων αὐτὴν ἁρπάζει
транскрипция: апо дэ тоте hе басилея ту теу эвангелизэтай кай пас хо биАзон аутэн харпазэй

В первой части стиха Матфея 11:12 (βιάζεται) инициатива исходит от Царства — оно врывается, действует с напором, разрушая старые рамки мышления и привычки человека. Человек здесь не активен, он воспринимает, встречает Царство, которое приходит решительно и мощно.
Во второй части стиха Матфея 11:12 (βιάζων) инициатива уже частично на стороне человека — это его решительная реакция верой: он «схватывает» Царство, принимает его активно. Здесь человек проявляет готовность откликнуться, вложить решимость, верой откликнуться на действие Царства.
То есть движение двустороннее: сначала Царство действует, а потом человек реагирует, и оба слова подчеркивают разные стороны этой динамики: «напор Царства» и «решительный отклик человека». Царство Небесное приходит с напором, разрушая старое мышление и привычки, а человек откликается решительной верой, схватывая дар Божий; этот отклик — не усилие или заслуга, а радикальный «прыжок в новую жизнь», который делает возможным жить в реальности Царства.

P.S.

Ключевые слова тут biazetai и biastai. Оба от одного корня bia, который означает насилие, напор, давление, резкое вторжение. Это не сила как способность, а сила как напор, как прорыв, как действие, идущее против сопротивления.
Слово biazetai грамматически двусмысленно. Его можно понимать либо как страдательный залог: Царство Небесное подвергается насилию, либо как средний залог: Царство Небесное пробивается с силой, прокладывает себе путь. Оба варианта возможны, и оба, по сути, сходятся в одном образе: речь идёт не о спокойном, инерционном процессе, а о резком переломе.


biastai — это не «люди, которые прикладывают усилия» в смысле стараний ради заслуг, а люди напора, решительного вторжения. Это слово никогда не используется для описания добродетельного старания. Оно жёсткое, даже грубоватое.

Почему нужно понимать, так, а не иначе, если есть два варианта понимания?

Формально это может быть и страдательный залог, и средний. Поэтому выбор значения делается не по грамматике, а по контексту и богословской логике.

Почему в нашем случае слово βιάζεται (биацэтай) предпочтительнее понимать как действие Царства, а не насилия над Царством?

Во-первых, контекст проповеди Иисуса. Он говорит о переломном моменте истории спасения: от Иоанна начинается новая эпоха. Царство не «отбивают» у Бога, не штурмуют как крепость. Наоборот, оно само приходит, вторгается в установленный порядок, ломает привычную религиозную схему закона, заслуг и постепенности. Если читать «Царство подвергается насилию», возникает странный образ: кто именно его насилует и зачем, если оно есть Божье действие.
Во-вторых, параллельный текст Луки 16:16 со словом βιάζων (биазон)в котором нет страдательного оттенка вообще: «всякий βιάζων схватывает его». Лука явно показывает активное движение в сторону Царства, а не агрессию против него. Это очень сильный аргумент, потому что Лука, по сути, разъясняет Матфея.
В-третьих, внутренний смысл слов. Если сказать: «Царство подвергается насилию», тогда βιασταί логично переводить как «насильники» в негативном смысле. Но в тексте они не осуждаются. Они «берут» Царство, и это подаётся как факт наступающей реальности, а не как грех или зло. Поэтому «насильники» здесь плохо вписываются.
В-четвёртых, богословская логика благодати. Если Царство «берётся насилием» как человеческим усилием, легко скатиться к мысли, что спасение требует заслуги, напора, религиозного героизма. Но весь Новый Завет говорит противоположное: инициатива у Бога, человек отвечает верой. Именно это идеально укладывается в связку βιάζεται и βιάζων: Царство действует с силой, человек решительно откликается.

Оба варианта грамматически возможны, но смысловой центр не в насилии над Царством, а в резком, конфликтном вторжении Царства в старый порядок. То есть не инерционный процесс, а кризис, перелом, разрыв с прежним.
Если сказать одной фразой: двусмысленность формы существует, но однозначность смысла задаётся контекстом, параллельными текстами и богословской логикой всего Нового Завета. Именно поэтому в нашем случае «Царство, приходящее с напором» оказывается более точным, чем «Царство, над которым совершается насилие».

[shlahani]

Стих Матфея 11:12, или Лук.16:16, изначально был обращён к поколению Христа, людям, жившим по закону и привычкам старого порядка, которым предлагалось радикально изменить своё мышление и жизнь.

Когда мы слышим про необходимость прилагать усилие для восхищения небесного царства, то воспринимаем это по-разному.
Уверовавшие из народов с энтузиазмом стремятся к таковым усилиям, чтобы захватить царство, о котором ранее им ничего не было известно, но которое, благодаря проповедям господа Иисуса о царстве, приобрело для них ценность жемчужины. Отчего ж не приложить все свои старания и не добыть таковую жемчужину?
А уверовавшие из иудеев о царстве, конечно же, слышали ещё от Моисея. Во всяком случае, слышали в духе Моисея. К примеру, пророк Даниил толкует сон Навуходоносора о царстве, и довольно очевидно, что это то самое царство, которое проповедуют Иоанн Креститель и Иисус.
Благодаря тайне Христа, которая состоит в том, что Христос создал в себе самом одного нового человека из двух, восприятие царства со стороны народов и восприятие царства со стороны иудеев соединяются в одно.
Однако возможно такое соединение лишь во Христе. Никто в здравом уме не решится предпринимать усилия для вламывания в царство Божие. Это вламывание возможно лишь в духе святом.
Ведь вот евреи захватили обещанную им землю. Казалось бы, вот оно, царство. Однако нет, надо вновь предпринимать усилия и всё-таки восхитить царство! Потому что владение обетованной землёй ещё не делает тебя совершенным. Надо усовершиться и добыть царство.
А в чём усовершенствоваться? Чего не хватало иудеям?
Христа им не хватало для полного счастья.
Ведь вот Иоанн Креститель и Иисус именно что ходят и проповедуют небесное царство, а Даниил разве ходил и целенаправленно проповедовал? Нет, Даниил только истолковал сон Навуходоносору. Разве Даниил воспринимал от Бога всё? Нет, Даниил питался одними овощами, как нам напоминает апостол Павел негде; хотя вся земля и что на ней — господня.
Тем не менее, общение Даниила с Навуходоносором — это типично мессианский эпизод писаний. Потому что здесь как раз и раскрывается тайна Христа. Христос состоит не из одних иудеев, но из двух: иудеев и народов.
Бог посылает сон о царстве не иудею Даниилу, но вавилонянину Навуходоносору. Зачем так сложно, когда можно было бы просто открыть всё какому-нибудь иудею? Затем, чтобы показать тайну Христа: Христос не из одного, а из двух создан.
Мало того, прежде чем Даниил вломился в небесное царство, некое царство прежде уже вломилось к нему самому. К нему и ко всем иудейским мудрецам. Вломилось не нежно, а с намерением их погубить вообще-то: Навуходоносор повелел казнить всех мудрецов за то, что они не могли истолковать его сон.
То есть вот это вот парадоксальное восприятие царства, которое необходимо захватить, давным-давно уже записано в писаниях, но, конечно же, иудеям не хватало Христа, чтобы он снял покрывало с Ветхого завета и они всё смогли понять.
Итак, царство и само прилагает усилие, - и чтобы получить царство, необходимо предпринять усилие.
Это как бы взгляд на царство с двух сторон: со стороны обороняющихся и со стороны предпринимающих усилие. Но это одно, потому что Христос создан из двух.
Именно этого взгляда и не хватало иудеям, захватившим Ханаан. И когда, к примеру, иудейский царь Седекия общается с пророком Иеремией, мы не видим в Седекии ничего христианского: Седекия отнюдь не верит пророку, не слушет пророка и не слушается пророка.
Однако когда царство Седекии захватил тот самый Навуходоносор и подверг помазанника поношению, Седекия стремительно начинает приближаться к образу Христа. То же самое приближение, что и у Исаака, возложенного Авраамом на жертвенник.
Не хватило усилия, чтобы воплотиться Христу, только при Марии и Иосифе Христос был явлен.
Или, скажем, Давид убежал к филистимлянам от царя Саула и филистимляне посылают Давида захватывать царство. Конечно, Давид уклоняется и воюет с какими угодно народами, лишь бы не нападать на Иерусалим. Но всё равно эта ситуация является мессианской, потому что окружение Иерусалима народами — это необходимая, составная часть Христа.
Разве мог бы исполниться Христос в Иисусе, если бы Иерусалим не был к этому моменту окружён народами (Римской империи)?
Святым дано свыше потерпеть поражение, и это тоже часть Христа. И никто в здравом уме такого Христа никогда не примет — но только в святом духе.
Никто в здравом уме никогда не выдаст Христа на казнь и никто в здравом уме никогда не казнит собственноручно Христа — но лишь в святом духе (в святом духе Христа, во всяком случае).
То, что мы сами отдали Христа на смерть ради нашего спасения — это и есть предпринятое нами усилие по захвату небесного царства.
И блажен, кто в этом не соблазнится.