Цитата Сообщение от Miriam Посмотреть сообщение
Современники наши пишут о «Бесах» как о романе гениальном, пророческом.
Много пишут, в особенности в последнее время, о его пророчествах — особенно когда речь заходит о романе «Бесы».
Да, это действительно так: создание «пятерок», которые показаны в «Бесах», бессмысленные и жестокие убийства, кровью связывающие «подпольщиков», на полстолетия вперед предсказали результаты, которые декларировали «борцы за счастье народа».
«Сто миллионов голов», которые не жалко, а даже необходимо снести ради «светлого будущего», как декларирует в романе некто Шигалев, действительно были снесены после октября 1917 года.

Однако в наши дни роман засверкал новыми красками,потому что бесы, подобные Петруше Верховенскому, способны взбаламутить не только губернский город, как показано в романе, но и целые страны.
Достоевский как русский писатель был прочно вписан в литературу европейскую, потому что Россия была вписана в Европу и первой целью своею русская литература почитала изучение европейских идей.
Славянофилы в том или ином изводе всегда терпели поражение в русском обществе, а главенствовали в русской литературе француз Пушкин, француз Тургенев, смиренный ученик Европы Достоевский и граф Толстой, который, благодаря своему графству и мог позволить себе отчасти фрондировать перед европейцами, но оставался европейцем.
Соответственно все революционные идеи русская литература взяла не в России, а в Европе. Типичен тут Чернышевский с романом "Что делать?" - русских дворян учит социализму никто иной как француженка лёгкого поведения.
Конечно, и Толстой в "Воскресении", и Достоевский в "Бесах" подают нам все эти европейские идеи о социал-демократии уже в обработанном виде, в русской упаковке, так сказать.
Оба они видят тогдашние российские особенности и предвидят, что обычная, не хватающая звёзд, европейская коммунистическая идея обречена в русском обществе превратиться в религию.
"Бесы" именно об этом. Но если Толстого можно было бы отнести к материалистам (чего стоит одно только толстовство), то Достоевский, несомненно, является идеологом самого что ни на есть идеализма.
И в этом состоит причина и грандиозной глубины "Бесов", и грандиозного непонимания Достоевским, почему социализм в России столь особенный.
Капитализм как смена феодальной формации полностью изменил тогдашний феодальный мир. Чистоган устранил всякие представления о дворянской чести. Эксплуатация угнетённых классов перешла в новое качество. Отныне всё покупается - всё продаётся, в том числе религия.
В этом смысле капитализм вступил в противоречие с историческими конфессиями. Англия не могла нормально развивать научно-технический прогресс, оставаясь в рамках католичества, и потому была создана англиканская церковь. Реформация вообще выглядит как приспособление религии к капитализму: то есть, с одной стороны, сохранять власть над угнетаемыми классами в рамках идеализма, - а с другой, невозбранно развивать экономику и политику в рамках материализма, не боясь критики от приручённой (англиканской либо лютеранской) церкви за бесчеловечность капитализма.
Россия в этих процессах сильно отставала от Европы: и капиталисты были трусливые, неспособные к революционному свержению или ограничению феодалов, и религия стала сильно схоластической. Отставала, но полностью отгородиться не могла. Да и никто уже к тому моменту не мог: ни Япония, ни Турция, ни Китай.
В целом капитализм всё же тяготеет к материализму, поскольку капитал - это нечто материальное всё-таки.
Логично поэтому, что и социализм, вышедший из недр капитализма со всеми его родимыми пятнами, однозначно позиционирует себя как материалистическая идеология.
То есть вопрос, который ставит и Достоевский, и Толстой применительно к религии в России, надлежит решать в рамках развития человеческой цивилизации в целом, когда капитализм явно провозгласил примат материализма над идеализмом. Невозможно рассматривать российские реалии в отрыве от мировой экономики и мировой политики.