Что мы знаем о Боге?

[Анри]

Свт. Кирилл Иерусалимский: «Мы не изъясняем, что такое есть Бог, но искренно признаёмся, что мы не имеем совершенного ведения о Нём. Ибо в вещах Божественных великое есть знание сознавать своё незнание» (Поучения огласительные, 6.2).


Свт. Григорий Нисский: «Понятия, каковые мы образуем согласно с естественным своим пониманием и рассуждением, основываясь на понятном нам представлении, вместо того, чтобы открыть нам Самого Бога, творят из Бога идола» (Лосский В.Н. Очерк мистического богословия Восточной Церкви, гл. 2.)

(...)

Я думаю, что Царства Божия нам не видать не потому, что мы ничего не знаем о Боге, это как раз нормально. И даже когда поучаем о Нем и от Его имени так, словно что-то знаем, надеюсь, простительно. А вот то, что постоянно осуждаем думающих и учащих не так, как мы, вот это проблема. Поскольку сказано: не судите, тогда не будете судимы. Но, конечно, мне сейчас скажут, что я неправильно понимаю это место и всех еретиков надо немедленно осудить, ведь они неправильно учат о Боге, о Котором никто ничего не знает.

Согласен с Вами в том, что мы ничего не знаем о Боге, а только верим.

И потому, веря, всегда должны помнить о стороне Незнания, и стараться держать открытой сторону Незнания, как дверь для получения откровений Бога, как учит тому и протестантская диалектическая теология.

Вот, например, что пишет классик протестантской диалектической теологии Карл Барт:

«Бог! Мы не знаем, что мы имеем в виду, произнося это слово. Верующий знает, что мы этого не знаем.
Верующий вместе с Иовом любит Бога, которого можно только бояться в Его неизведанной высоте, любит вместе с Лютером deus absconditus (лат. скрытый Бог. - Прим. пер.).

Ему открывается праведность Божья. Он и только он спасается. «Только узник освобождается, только бедный обогащается, только слабый укрепляется, только смиренный возвышается, только пустое наполняется, только из ничего возникает нечто» (Лютер).
(…)

Ст. 22. «Они возомнили о себе, что они мудры, и сделались глупцами».

Картина мира без парадокса и без вечности, знание без фона незнания, религия без неведомого Бога, осмысление жизни без воспоминания противостоящего нам «нет!» довольно практичны.
Прежде всего, их простота, прямолинейность и непринужденность, относительная надежность и уравновешенность, широкое соответствие «опыту» и требованиям практической жизни, благотворная неясность и растяжимость всех понятий и масштабов, либеральная перспектива предлагаемых здесь бесконечных возможностей - все это снова и снова будет вызывать доверие к такому основанию.
(…)
То, что Бог не познан Богом, - это не только внутренняя или теоретическая ошибка, но принципиально ложная жизненная установка. Из опустошенного мышления и помраченного сердца необходимым образом вытекает и неправильное действие.
И чем больше непереломленный человек позволяет себе на своем безопасном пути, тем вернее он становится глупцом, тем вернее мораль и жизненное устройство, основывающиеся на забвении пропасти, на забвении отечества, становятся ложью. Понять это совсем несложно.

Ст. 23-24. «И они сменили величие вечного Бога на подобие образа бренного человека и птиц, и четвероногих, и пресмыкающихся. Поэтому предал их Бог по похотям сердец их нечистоте, так что тела их были обесчещены ими самими».

«Они сменили величие вечного на подобие бренного», то есть теряется понимание специфического в Боге, человек теряет мысль о ледниковой трещине, о полярной области, о зоне опустошения, которую необходимо перейти, если действительно должен быть сделан шаг от бренного к вечному.

Дистанция между Богом и человеком не имеет более принципиального, острого, разъедающего подобно кислоте, раз и навсегда обязательного значения.

Различие между вечностью, изначальностью, превосходством Бога и бренностью, относительностью, обусловленностью нашего бытия и его характера стирается. Око, которое должно видеть, ослеплено.

Между здешним потусторонним, между нами и абсолютно иным возникает религиозный туман или месиво, в котором - среди самых разнообразных, более или менее сексуально окрашенных умелых идентификаций и процессов смешения - человеческие или животные процессы возводятся на уровень божественных событий, бытие и действие Бога «познается» как человеческое или животное событие.

В центре этого тумана находится заблуждение, согласно которому и без чуда (происходящего вертикально сверху), без упразднения всего существующего (за исключением Истины, которая находится по ту сторону рождения и смерти) может существовать единство между Богом человеком или хотя бы способность к союзу между ними.

Религиозное переживание, на какой бы ступени оно ни происходило, будучи чем-то большим, чем пустота, намереваясь быть содержанием, обладанием и использованием Бога, представляет собой бесстыдное неудачное предвосхищение того, что может быть и стать истинным только от неведомого Бога.

В своей историчности, вещественности и конкретности оно всегда представляет собой измену Богу. Это рождение не-Бога, рождение идолов.»

(Карл Барт «Послание к Римлянам»)