Рассмотрим обе версии:
Если изменить после расставания с телом ничего нельзя (вектор развития определен в земной жизни и после смерти его не изменить, так как душа после смерти тела лишена гномической воли, в вечности есть только здесь-и-сейчас, связь с Богом утеряна и поэтому покаяние бесплодно) то это увеличивает ответственность человека в этой жизни и побуждает его не откладывать духовное развитие на потом. Большой плюс так так всем от этого лучше уже здесь, на земле.
Если же после смерти личность способна вкусить плоды посмертного покаяния и изменить вектор движения от зла к добру, то количество спасенных душ прибавится. Это плюс. Минус - человек склонен беспечно откладывать все на потом, поэтому пользы большой от такой версии для живущих на земле не будет.
Поэтому исходя из чисто практических соображений я бы проголосовал за первую версию, несмотря на ее, возможно кажущиеся, издержки.
Иуда раскаялся в содеянном до совершения акта самоубийства, но раскаялся перед собой, а не перед Богом. Иуда, в отличии от Петра, отделил себя от Бога решив, что Бог не простит ему такого предательства. Он не верил в милосердие Божие, так как плохо знал Спасителя. Раскаяние Иуды было бесплодно, оно не очистило его от греха. Поэтому посмертная участь Иуды плачевна - бесконечные и бесплодные сожаления о себе.
Вывод - прежде следует доверять Богу, а не бояться Его. Раскаяние Иуды было искренним, но ему не хватало главного: мольбы к Господу о прощении.
Раскаяние Иуды в чем-то подобно раскаянию грешника после смерти, когда и к Богу обратиться не можешь, строй души мешает, и грехи не исправить так как душа лишена возможности выбора вектора развития в вечном здесь и сейчас.



Ответить с цитированием