Христос.

[Diogen]

Этимология слова «Христос», греческий корень:
слово «Христос» (Χριστός) происходит из греческого языка и буквально переводится как «Помазанник»;
связано с актом помазания священным миром — ритуалом, через который подавались дары Святого Духа.
Еврейский эквивалент: еврейский аналог термина — Машиах (Мессия);...
Почему для спасения так важно узнать в Иисусе Христа (Мессию, Машиаха, Шехину)?

Когда перевод перестаёт переводить: о цене слова «Христос»
В русском языке есть имена, которые говорят. Вера, Надежда, Любовь — это не просто имена, это слова с прозрачным смыслом. Носитель языка не может их произнести, не услышав значения.
Есть и другие имена — Тамара, Софья, Елена, — в которых смысл скрыт за историей заимствования и потому больше не работает в сознании говорящего. Это различие важно не только для филологов. Оно определяет то, как мы понимаем реальность.
Йешуа и Машиах: где ломается последовательность
Имя Йешуа при переходе в греческий закономерно становится Иисусом — здесь действует правило передачи звучания собственных имён. Никто не требует переводить его как «Господь спасает», хотя это и есть значение имени. Но с Машиахом происходит нечто иное.
Это не имя, а титул. Он переводится на греческий по смыслу: χριστός — «помазанный». И до этого момента всё логично. А дальше логика внезапно обрывается. Вместо того чтобы продолжить перевод и дать носителю нового языка смысл, греческий перевод превращается в новый сакральный знак. «Христос» перестаёт быть переводом и начинает функционировать как особое имя — безотносительно к действию помазания, к функции, к миссии.
Что мы теряем, отказываясь от слова «Помазанник»
В результате носитель русского языка не узнаёт Помазанника по помазанию.
Слово «Христос» не вызывает в сознании ни образа помазания, ни вопроса «на что?», ни связи с библейской традицией царей, священников и пророков. Происходит тихая, но радикальная подмена: титул превращается в имя; функция — в сущность; историческое призвание — в метафизическое качество. «Христос» начинает звучать как обозначение особой природы, а не как указание на конкретное божественное действие в истории.