Эта логика не объясняет хронологию изменения.
- Евсевий, будучи одним из самых образованных людей своего времени и главой крупнейшей библиотеки в Кесарии, всегда имел доступ к разнообразным источникам. Тот факт, что он систематически использовал краткую форму («во имя Мое») в доникейских трудах, а затем перешел к Троичной формуле, является сильным хронологическим свидетельством.
- Хотя Константин действительно поручил Евсевию создание 50 кодексов, это произошло после Никейского собора (325 г. н. э.). К этому моменту богословская необходимость в Троичной формуле была уже закреплена.
- Вероятность "гармонизации": Более вероятным сценарием является то, что при составлении новых кодексов (антиграфов), предназначенных для широкого распространения в Империи, Евсевий или его писцы сознательно выбрали или "исправили" текст в соответствии с утвержденной литургической и догматической нормой. Это не "интернет", а имперский проект унификации текста, который мог быстро вытеснить локальные варианты.
Свидетельство Афраата, скорее, укрепляет гипотезу о вариативности, чем обесценивает ее.
- Хотя Диатессарон Татиана (II век) содержит Троичную формулу, Афраат её не цитирует. Его цитата — "идите, научите все народы, и уверуют в Меня" — является третьим нетроичным вариантом, отличающимся как от «во имя Мое» (Евсевий), так и от полной формы.
- Наличие трех разных нетроичных / некрещальных формулировок, зафиксированных церковными авторами (Евсевий, Афраат и оригинальный, краткий текст в Деяниях) демонстрирует неустойчивость именно середины стиха (фрагмента о крещении) в ранней традиции.
- Сам факт того, что в сирийской церкви Диатессарон был основным Евангелием до V века, но Афраат не цитирует Троичную формулу, указывает на то, что даже в этой традиции текст не был абсолютно фиксированным или что Афраат сознательно избегал этой формулы в пользу другой, более привычной ему формы.
Иустин не цитирует Мф 28:19. Его свидетельство показывает литургическую практику, но не текст Матфея.
- Иустин не приводит цитаты из Мф 28:19, а описывает обряд крещения. В своем описании он использует фразу "Это одно имя произносит тот, кто ведет приемлющего омовение к купели, потому что никто не может сказать имя неизреченного Бога". Эта фраза о "одном имени" явно противоречит идее Троичной формулы, которая подразумевает три упоминания.
- Далее Иустин действительно упоминает Отца, Сына и Святого Духа, но он делает это через объяснение (поскольку никто не может назвать имя Неизреченного Бога). Это показывает, что Троичная литургическая практика (обряд) в Риме уже существовала, но это не доказывает аутентичность Троичной формулы в Евангелии от Матфея во II веке.
- Логика редактирования: Как уже было сказано, литургическое богословие (практика) часто влияло на текст. Если практика крещения "во имя Отца, Сына и Святого Духа" закрепилась в церквях II века (как в «Дидахе» и у Иустина), то вставка этих слов в Мф 28:19 логически оправдана с точки зрения писца, желающего обеспечить библейское основание для устоявшегося обряда.
Гипотеза о поздней редакции не является «басней», а основана на трех серьезных текстологических несоответствиях:
- Противоречие между Мф 28:19 и Деяниями Апостолов: Апостолы крестили «во имя Иисуса», что указывает на более раннюю традицию.
- Свидетельства церковных Отцов: Евсевий и Афраат, догматически жившие в эпоху формирования Троицы, цитируют нетроичные или краткие варианты, что является «дымящимся пистолетом» вариативности.
- Историческая тенденция: Comma Johanneum (1 Ин 5:7) и длинное окончание Марка (Мк 16:9–20) доказывают, что богословские вставки, особенно в заключительных стихах, происходили и успешно ассимилировались в текст, даже в самых распространенных Евангелиях.
В этом случае, сильное литургическое давление (практика крещения) и последующее догматическое закрепление (Никейский собор) обеспечили быстрое и почти бесследное вытеснение оригинального чтения "во имя Мое" в большинстве греческих рукописей.



Ответить с цитированием